Россия: нефть, бюджет и жизнь

09 июл 2012 в 14:16:00 Просмотров: 30659

Мощное падение цен на нефть, случившееся на мировых биржах в мае-июне, резко оживило дискуссии о вероятных последствиях подобного рода процессов для российской экономики и бюджета. И хотя, в силу инерционности сырьевого ценообразования, колебания биржевых цен отражаются на реальных денежных потоках с задержкой в несколько месяцев (от 1-2 по нефти до 6-12 по газу), мы уже начинаем чувствовать первые последствия – в мае профицит внешнеторгового баланса снизился до минимума с августа 2011 года; очевидно, числа июня будут ещё намного хуже. Итак, чего же нам ждать дальше?

 

Перспектива сырьевых цен

Прежде всего, мировой кризис продолжается – на наш взгляд, до его завершения ещё далеко: от 3 до 8 лет – смотря какой сценарий развития событий реализуется. Пока наиболее вероятным выглядит такой: продолжится текущий спад, в ответ ведущие центробанки летом-осенью опять начнут печатать деньги (хотя в умеренном масштабе), это поможет создать иллюзию восстановления осенью-зимой – но затем всё снова пойдёт валиться, и уже серьёзно. Очевидно, что главным событием по ходу этого процесса станут президентские выборы в США, назначенные на начало ноября: глава ФРС США Бернанке однозначно на стороне нынешнего президента Обамы, поэтому ему нужно, во-первых, породить эффект благополучия, а с другой стороны – не допустить чрезмерного роста цен на бензин, который обычно случается на фоне реализации программ количественного смягчения. Значит, нужно максимально удешевить сырьё под запуск печатного станка, вполне вероятный уже в августе – стало быть, цена нефти сорта Brent имеет все шансы опуститься к 70-80 долларам за баррель, пусть и с промежуточной коррекцией вверх (она валится вертикально, что для рынков в общем-то нонсенс). На фоне эмиссии всё подорожает, но не до прежних пиков; в следующем году начнётся серьёзное падение цен, которое способно продлиться несколько лет и в худшие моменты дойти до 30 долларов за баррель. Итак, "кризисный" аргумент сулит нефти очень трудные времена как минимум в перспективе нескольких лет.

Ещё один аргумент можно назвать "циклическим" – и вот почему. История последних веков учит, что всплески мировой конъюнктуры по базовым товарам происходят циклически: в 1896-1906, 1921-29, 1949-58, 1973-85 и 2000-2012 (с перерывом на коллапс 2008/09) годах  – причём сами эти товары меняются со временем: то продовольствие, то уголь или металлы, то нефть. Как видно, всплески длятся по 9-12 лет, а следующая волна ажиотажа возникает лишь через 15-20 лет после финиша предыдущей. Если не полагать, что внезапно наступил дивный новый мир, когда пряники будут сами сыпаться нам в рот непрерывно (для чего нет никаких резонов), то следующего бурного подъёма сырьевых цен придётся ждать до второй половины 2020-х годов. Ровно на то же указывают ведущие глобальные банки: Citigroup и Morgan Stanley отмечают, что когда чрезмерное удорожание нефти доводит траты на неё до 6% мирового ВВП, ведущие экономики начинают замедляться или даже падать – из-за чего спрос на сырьё резко падает, и оно дешевеет: по мнению экспертов, это сулит скорый конец 10-летнего нефтяного "суперцикла" и наступление периода дешёвого сырья. Наконец, примерно к тем же выводам пришли специалисты по большим ("кондратьевским") циклам – они тоже ждут мощной "понижательной фазы" как минимум вплоть до середины 2020-х годов. Как видим, "циклический" аргумент сулит нелёгкие времена на более долгий срок, чем "кризисный" – однако и это ещё далеко не всё.

В мире в последнее время отмечается бурный рост производства и экспорта сжиженного газа – особенно преуспели США. Плюс – несмотря на все махинации вокруг этого сектора – продолжает активно развиваться добыча сланцевого газа: тут тоже лидирует Америка – где на сланцы приходится уже четверть общего производства газа. Всё это позволило США за короткое время совершить рывок и стать мировым лидером в добыче газа в целом и в экспорте сжиженного газа. Атакуют и другие страны (Катар, Австралия и т.д.) –делая рынок гораздо более гибким, чем прежде – теперь поставщики и потребители не так привязаны к маршрутам существующих трубопроводов. Газпром проспал "газовую революцию", так и не удосужившись создать мощности по сжижению – в итоге закупки Европе у Газпрома падают, причём потребители хитрят: когда газ дешевеет, а нефть дорогая (у Газпрома цена привязана именно к котировкам нефти), они убегают на "спотовый" рынок – игнорируя Газпром; когда же налицо обратная тенденция, российская монополия вынуждена снижать цены по долгосрочным контрактам; более того, диспаритет двух рынков в этом году заставил Газпром снизить цены на 10% от своей же "формулы". И это только начало – цена газа в США достигла 2-3 долларов за миллион британских топливных единиц, т.е. (в пересчёте на привычные нам меры) 75-110 долларов за 1000 кубометров: с учётом реальной инфляции это рекордное дно за несколько десятилетий – Газпрома продаёт Европе в 4-5 раз дороже. И хотя эта цена слишком низка, даже умеренный её рост (до 150-200) оставит разницу с долгосрочными контрактами Газпрома слишком притягательной для рыночного арбитража – так что российскую монополию ждут новые потрясения.

Рис.1. Реальные цены на природный газ в США, логарифмическая шкала

Источник: Министерство энергетики США

Всё больший интерес вызывает получение нефти из битуминозных песков – и здесь тоже технологии быстро совершенствуются (то же касается и сланцевого газа). А ещё в последнее время возобновились исследования в сфере, которая считалась заброшенной с хорошо известных опытов немцев времён Второй мировой войны – это касается прежде всего получения нефти из каменного угля: теперь и тут появились перспективные технологии, позволяющие получать конечный продукт с себестоимостью 30-50 долларов за баррель. Между прочим, и рентабельная добыча сланцевого газа начинается на этих же числах, если использовать "формулу Газпрома" – да и битуминозная нефть где-то в этом же диапазоне. А ведь есть ещё и совсем революционные направления исследований, сулящие новые перспективы – например, это получение нефти из бактерий и водорослей, которое уже в ближайшее время может позволить добывать около 50-100 тонн с гектара: на целый порядок больше, чем до сих пор позволяют самые успешные проекты в сфере растительного биотоплива – причём себестоимость опять же находится в указанной выше зоне. Вся эта огромная масса технологий просто не может остаться невостребованной – а значит, в перспективе 5-15 лет мы вполне можем получить нефтегазовый рынок со стабильными (!) ценами порядка 40-50 долларов за баррель нефти и 150-200 долларов за 1000 кубометров газа; причём число производителей резко взлетит – и потребители перестанут зависеть от считанного числа регионов, богатых ископаемыми углеводородами, как сейчас.

Но и это ещё не всё. В последнее десятилетие активно развивалась так называемая "альтернативная энергетика" – прежде всего, солнечная и ветровая. Одним из самых её узких мест была и остаётся проблема хранения энергии – потому что генерация тут зависима от погодных условий и времени дня: есть солнце или ветер – вырабатывается энергия, нет их – всё останавливается. Появление графена знаменует собой новую волну разработки материалов, способных серьёзно улучшить возможности аккумулирования энергии – а если и впрямь удастся создать эффективные недорогие аккумуляторы, то потенциал всей "альтернативной энергетики" резко вырастет. Более того, с теми же материалами возникает и реальная возможность значительно улучшить солнечные панели – как по ценам, так и в плане снижения их "капризности" к условиям эксплуатации. Наконец, сейчас активно ведётся разработка термоакустических двигателей – которые в связке с солнечными коллекторами способны создать недорогие автономные системы выработки тепла и электроэнергии для более-менее обеспеченных солнцем регионов (хотя бы 2000 часов сияния в год): а ведь это области, где живёт примерно две трети современного человечества.

Мы недаром остановились на "технологическом аргументе" так подробно – просто потому, что его реализация сулит формирование гибких, насыщенных и локализованных рынков энергоносителей, электроэнергетики и коммунального хозяйства. Причём в таком состоянии (сравнительной дешевизны конечных продуктов) он может находиться долго – стоит заметить, что нефть была очень дешёвой с 1870-х до 1970-х: даже её локальные пики тогда не превышали 35-40 долларов за баррель в текущей покупательной способности доллара (есть учитывать не только официозную инфляцию, но и махинации с ней). Подчеркнём также, что средняя цена сорта Brent в 1990-е (т.е. на фоне не депрессии, а глобального экономического роста!) составила 17 долларов за баррель – с учётом реальной инфляции это эквивалентно нынешним 40. Напомним, что конъюнктурные циклы идут не по всем базовым товарам – т.е., возможно, на будущем витке дороговизны (в 2020/30-е годы) нефть так и останется  дешёвой, а расти будут цены на какие-то новые, более актуальные продукты. И что в таких условиях будет делать Газпром – крайне негибкий и к тому же погрязший в очень дорогих трубопроводных проектах: "спасаться, кто может"? Но если так, то что же делать российской казне – да и экономике в целом?

 

Рис.2. Мировые цены на нефть, приведённые к покупательной способности доллара 2010 г.: не учтены искажения инфляции (до середины 1990-х цены должны быть выше в 1.4 р.)

Источник: WTRGEconomics

Бюджет

Для начала несколько чисел. По итогам января-мая сего года нефтегазовые доходы составили 53% всех поступлений в федеральную казну – для сравнения, за аналогичный период прошлого года эта доля равнялась 49%, а в целом в 2011 году чуть не дотянула до 50%. В среднем за первые 5 месяцев 2012 года цена нефти сорта Urals(наиболее актуального для российского экспорта), по данным Минэкономразвития, составила примерно 115 долларов за баррель – это почти рекорд: выше она была лишь несколько месяцев 2008 года – что за этим последовало, думаем, напоминать не стоит. При этом, однако, ничего выдающегося баланс бюджета не показывает – в начале года он внезапно залез в дефицит (чего в этот сезон не бывало уже 10 лет), потом с трудом выполз в профицит; но т.к. в декабре бывает мощный всплеск расходов, теперь Минфин ждёт по итогам года дыры порядка 1.5% ВВП – это если нефть резко не просядет, ведь бюджет верстался под среднегодовую цену в 115 баксов за бочку сорта Brent. Если же цена стабилизируется на нынешних уровнях (порядка 90 долларов за баррель) или тем более опустится ещё ниже, то дефицит будет велик.

Возникает вопрос – как такое возможно? В 2006/07 годах цена нефти была в полтора раза ниже – однако же бюджет сводился с огромным профицитом, так что даже в традиционно напряжённом для казны декабре доходы превышали расходы. Выходит, за последние несколько лет состояние государственных финансов становилось всё более требовательным к мировым ценам на сырьё – и расчёты аналитиков подтверждают такой вывод: согласно разным выкладкам, в 2000 году для сбалансированности доходов и расходов бюджета хватало 20 долларов за баррель нефти, к середине прошлого десятилетия эта величина поднялась до 40, к 2008 году достигла 60-70, к 2009 – 90-100, а сейчас уравнять поступления и траты можно только при 110-120. Понятно, что доллар в это время обесценивался – но не настолько же! Более того, официоз утверждает, будто реальный ВВП с 1998 года удвоился – а это означает и увеличение поступлений в казну в той же пропорции; наконец, и курс доллара нынче ровно там же, где он был 10 лет назад. В чём тогда дело?

А дело в том, что траты бюджета растут с фантастической скоростью – и тому есть много причин. Прежде всего, предвыборные посулы Путина недёшевы; и вообще, власти в последние годы взяли на себя кучу разных дорогих обязательств. Судите сами: в 2008 и 2009 годах социальные расходы росли в среднем на 30% в год – а в 2010 году они взлетели на 50%; только нулевая пошлина для восточносибирской нефти и новый порядок возмещения обошлись казне в 200-300 млрд. руб. в год; плюс компенсации военным, прокурорам и судьям, резкая прибавка зарплат силовиков, индексация пенсий и стипендий, инновации с модернизацией; а ещё надо покрыть изрядный дефицит Пенсионного фонда. Власть оценила проблему и решила побороть её топором – на ближайшее время запланировано: два подряд повышения коммунальных и транспортных тарифов; подъём платы за детские сады и ухудшение условий содержания детей в них; платность "необязательной части" учёбы в школах; "оптимизация" системы здравоохранения; переход на самоокупаемость театров, музеев и библиотек; рост цен на бензин и солярку (несмотря на дешевеющую нефть); отмена оставшихся натуральных льгот; облавы на сдающих квартиры; повышение авто-штрафов и т. д. Список внушительный – значит, в политическом "веселье" осенью-зимой будет свежее обострение: это сулит усиление и без того мощного оттока частного капитала из страны. Власть готовится к проблемам по Мандельштаму: "Как подкову, куёт за указом указ: кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз" – иначе она просто не умеет.

Если предположить, что нефть стабилизируется около 90 долларов за баррель, то по сравнению с расчётами Минфина (напомним, он ждёт 115) казна будет терять в среднем по 75 млрд. рублей ежемесячно – т.е. без малого триллион в год. А если, как мы опасаемся, через несколько лет вышеописанные причины отправят цены в 40-50 баксов за бочку? О, это катастрофа – в России сырьевой сектор служит не только основным поставщиком доходов в казну, но и локомотивом экономики: нефтебаксы, попав в оборот, стимулируют все сектора. Высокие доходы акционеров, менеджеров и работников сырьевых предприятий порождают внушительный спрос на жильё, бытовую технику и домашнюю утварь – тем самым стимулируя строительство, торговлю, мебельную промышленность и прочие сферы; кстати, у нас ипотечный пузырь – кредиты на покупку жилья выросли на 65% в год. Богатые прибыли нефтегазовых компаний отчасти идут на инвестиции, т.е. на закупку оборудования и строительство производственных зданий – наполняя портфели заказов машиностроителей, транспортников и тех же строителей: и впрямь, инвестиции – редкий нынче бурно растущий сектор. Наконец, помещённые на депозиты обширные оборотные средства нефтегазовых компаний возвращаются в экономику банками как займы – не говоря уж о том, что они ещё и усиливают разнообразные спекуляции: согласно Росстату, самый могучий рост в первом квартале показал финансовый сектор. В каждом случае реальная цепочка воздействия гораздо длиннее приведённого звена – первые бенефициары трат или накоплений сырьевых компаний (промышленные, строительные и транспортные фирмы, компании сферы услуг и банки, а также их персонал), в свою очередь, направят полученный доход на потребление и сбережение: это и есть эффект мультипликатора – из-за него, по нашим оценкам, сырьевой сектор отвечает за добрые 30-40% ВВП России.

Увы, мультипликатор работает и в обратную сторону: при падении цен на нефть недополученный доход распространится по цепочке на всю экономику, многократно увеличивая суммарные потери последней от сокращения поступлений в кассы предприятий нефтегазового сектора. Именно это случилось в конце 2008 и начале 2009 года – провал сырьевых доходов обвалил потребительские и корпоративные расходы, инвестиции и кредиты. Для бюджета всё это очень плохо: сжатие продаж резко сократит поступления НДС, а ухудшение финансового состояния предприятий обвалит и сборы налога на прибыль; упавший частный и корпоративный доход породит падение импорта – а значит, и таможенных пошлин. В таком случае дефицит бюджета резко увеличится – примерно до 5-6 трлн. рублей; так что резервные фонды иссякнут довольно быстро. Что же делать? Конечно, можно занять денег – но все знают, что благополучие кремлёвской казны зиждется на дорогой нефти: когда та подешевеет, кредиторы (и внутренние, и внешние) запросят высокий процент.

Остаётся девальвация рубля – солидная: при стабилизации цены нефти около 90 долларов за баррель курс бакса придётся поднять до 35-40 рублей; около 70 – до 50; если цена падёт до 40-50, то курс должен быть 70-80. Идея в том, что если курс доллара к рублю растёт, то при той же экспортной (валютной) выручке наполнение казны (рублёвое) увеличивается. Но наш потребительский рынок сильно завязан на импорт – мощное опускание рубля породит всплеск цен, в том числе в чувствительных сферах (еда, одежда, бытовая техника). Для компенсации потребуются дополнительные расходы казны – и выйдет известная картина "хвост вылез – нос увяз; нос вылез – хвост увяз". Да, у девальвации есть позитивный эффект – она поможет вздохнуть кое-каким производствам, которые на время избавятся от плотной конкуренции импорта; но эффекта, подобного 1999-2000 годам, ждать не стоит – сейчас в ряде отраслей уже не осталось производств, способных заместить недостачу импорта. Кроме того, девальвация означает новые проблемы у фирм, накопивших внешний долг (включая, например, Газпром) – короче, неоднозначное действие, но на каком-то этапе, возможно, у правительства и Банка России просто не останется другого выхода.

 

Экономика

Поговорим теперь об экономике – что будет с ней? Для начала нарисуем график официального ВВП России; добавим наши (альтернативные) оценки – с поправкой на инфляционные махинации; построим кривую тесно связанного с ВВП грузооборота транспорта – и сюда же вставим мировые цены на нефть с учётом подтасовок инфляции (но уже в США): как видно, существует теснейшая связь между всеми приведёнными величинами. Собственно, и раньше так было – когда СССР соблазнился лёгкими деньгами и стал зависим от внешней конъюнктуры: поэтому обвал 1980-х всё-таки сказался на экономике и бюджете самым пагубным образом – просто запас прочности тогда был куда больше, поэтому экономика продержалась долго и стала валиться лишь когда нефть опустилась совсем низко и надолго застряла там. Сейчас всё хуже: экспорт весит 30% ВВП России – и абсолютно доминируют в нём нефть и газ. Причём сами сырьевики не готовы к трудностям – это легко понять из графика работ по глубокому бурению на нефть и газ: после четырёхкратного их сокращения в 1988-1994 годах наступила стабилизация в форме вялого снижения – и ныне этот показатель ниже минимумов 1990-х. Отсутствие новых экономически эффективных месторождений сделает наш ТЭК совсем неконкурентоспособным в условиях низких цен – что означает спад в экономике и коллапс платёжного баланса. Таким образом, пресловутая "стабилизация" реально означает попадание экономики России в ситуацию, где можно лишь молиться на ведущие центробанки и тормозящий науку кризис – но через несколько лет всё же придёт эра дешёвого сырья: а значит, тогда Россию ждут тяжёлые времена.

Рис.3. Цены на нефть, ВВП официальный, ВВП альтернативный, грузооборот транспорта

Источник: Росстат, мировые биржи, альтернативные оценки инфляции

 

Рис.4. Глубокое разведочное бурение на нефть и газ

Источник: Росстат

Между тем, России критически необходим импорт продовольствия, электроники, химической продукции, одежды и обуви, машин и оборудования – быстро устроить тут внутренне производство невозможно, т.к. убито капитальное машиностроение. С 1989 по 1998 годы выпуск в отрасли "Машины и оборудование" в целом сократился в 4 раза – и хотя с тех пор он подрос, всё же остался более чем вдвое ниже пика конца 1980-х; более того, в 2012 году спад возобновился – и длится уже 4 месяца (с февраля по май), причём в мае снижение составило 7.7% к тому же периоду годом ранее. Но это целая отрасль – если же взять отдельно капитальные товары, то картина тут аховая: например, традиционный индикатор положения дел в этой сфере – металлорежущие станки – показал спад выпуска с 1990 года в 30 раз, причём даже против 2000 года отмечено сокращение в 3.6 раза, а сжатие в 2009 году (хорошо видно на логарифмической шкале) по масштабу сопоставимо с обвалом начала 1990-х, когда можно было ссылаться на эффект высокой базы позднесоветских времён. Не стоит думать, будто мы специально подобрали какой-то вредный показатель – если взять, к примеру, ткацкие станки, то их по сути больше нет: спад с 1990 года достиг 1800 раз, в том числе после 2000 года – 10 раз; по деревообрабатывающим станкам провал в 7.5 раз (из них втрое – после 2000 года), по комбайнам всех видов – в 10-12 раз и т.д.

Рис.5. Выпуск в отрасли "Машины и оборудование", индекс, 1989 = 100

Источник: Росстат

 

Рис.6. Выпуск металлорежущих станков, индекс, логарифмическая шкала, 1986 = 0

Источник: Росстат 

Россия – страна со скверным климатом и низкой плотностью населения: эти факторы порождают избыточные издержки общества порядка 5-10% в сравнении с США и 10-15% - с Западной Европой (у которой низкие траты на оборону). Однако у таких стран (Канада, Австралия, Скандинавия) всегда есть компенсация в виде природных ресурсов – причём с Россией тут никто не сравнится. Но дополнительный доход от этих ресурсов в норме составляет как раз 10% ВВП – а вовсе не нынешние наши 30-40%: последнее есть аномалия, которая не продлится долго. Далее, сырьевое богатство России не исчерпывается нефтью и газом – т.е. логично диверсифицировать добывающую промышленность (так надёжнее). Но по факту имеем запустение даже тут – что толку, к примеру, иметь половину мировых запасов торфа, если его добыча за последние 20 лет рухнула в 60 раз? Всем ясно, что колебания сырьевых цен огромны – поэтому тучные годы следует использовать для создания отраслей с высокой долей добавленной стоимости, в том числе и на базе собственного сырья: в реальности происходит обратное – лес гонят в исходном виде, металлы обрабатывают минимально, рыбные запасы будто проваливаются в неведомую дыру и т.д. Экономика всё более зависима от глобальной конъюнктуры – а та, увы, переменчива.

Вообще, любое государство (не только богатое сырьём) в период благополучия старается по максимуму использовать денежное изобилие – для обновления транспортной и коммунальной инфраструктуры; для социальной сферы (строятся и ремонтируются общественные здания, школы, больницы, детские сады, университеты) – словом капитальные расходы увеличиваются, создавая запас на тяжёлые времена. Но в России начальству недоступна эта логика – и принято решение копить пустые деньги ради компенсации текущих (а не капитальных!) расходов в плохие годы: трудно придумать что-то более глупое, ведь это желание неосуществимо – накопленные за десятилетие дорогой нефти резервы при ухудшении конъюнктуры погибнут за несколько лет (в лучшем случае). В то же время капитальные расходы, создающие высокую базу свежих основных фондов и позволяющие сэкономить, когда нужно затягивать пояса, находятся в очень мрачном состоянии – по сути только жилищное строительство показывало нечто более-менее приличное. А так в этой сфере всё плохо: износ основных фондов стабильно (как показывает линия тренда) растёт – причём ясно видно, что "коммерческие" отрасли более-менее благополучны с середины 2000-х; а те сферы, где весомый вклад могло бы внести государство, по-прежнему хиреют. При этом условия работы людей зримо ухудшаются: даже по официальным данным, доля работающих в плохих условиях растёт, как и процент занятых на тяжёлых работах.

 

Рис.7. Износ основных фондов в РФ в целом и полиномиальная линия тренда

Источник: Росстат

Рис.8. Износ основных фондов в отраслях, слабо зависимых от государства

Источник: Росстат

 

Рис.9. Износ основных фондов в отраслях, сильно зависимых от государства

Источник: Росстат

Рис.10. Доля работающих в плохих условиях

Источник: Росстат

Рис.11. Доля занятых на тяжёлых работах

Источник: Росстат

 

Социальная сфера

Большинство преуспевающих стран в фазе процветания активно строит дороги – а Россия их "сертифицирует": в 2006 году начальство нарекло городские улицы "местными дорогами" – с тех пор они методично включаются в общий итог. Новых дорог нет – просто уже имеющиеся порциями добавляются к сумме обычных автодорог, создавая иллюзию роста; если же "местные дороги" оттуда исключить, то выйдет неприглядная картина – даже в "лихие 1990-е" протяжённость автодорог общего пользования с твёрдым покрытием выросла на треть, зато с 2000 года она снизилась уже на 6%. Сокращение железнодорожной сети стартовало в 1996 году – и в "стабильные 2000-е" оно продолжилось: максимум, на что сподобилось РЖД – это запустить "Сапсаны" по существующим путям. Для сравнения – Испания в годы куда меньшего изобилия построила отдельные магистрали для скоростных поездов: и теперь там обычный поезд едет со скоростью "Сапсана", а по новым путям летят поезда-птицы со скоростями до 325 км/ч – российский "Сапсан" проходит 442 км из Москвы в Нижний Новгород за 4 часа, а скоростной поезд из Мадрида в Валенсию пролетает расстояние примерно на 10% меньше за 1 час и 38 минут; это Испания – не Германия или Япония. Падает парк общественного транспорта – да, у домохозяйств всё больше легковушек, но в затяжной кризис многие пользуются ими реже: так было у нас в 2009 году – но число автобусов валится с 1991 года, причём после 2002 года процесс даже ускорился.

 

Рис.12. Длина автодорог общего пользования с твёрдым покрытием, кроме местных

Источник: Росстат

Рис.13. Длина железных дорог общего пользования

Источник: Росстат

 

Рис.14. Число имеющихся в наличии автобусов

Источник: Росстат

 Серьёзной проблемой в России всегда было поддержание работоспособности коммунальных сетей – и в изобильные годы их легко можно было обновить. Но по факту деградация в 2000-е продолжилась – и даже почти не замедлилась в сравнении с 1990-ми; более того, с 2008 года потери в теплосетях стали даже ускоряться. А образование? Всего есть 47 тыс. школ: из них 1 тыс. аварийных (Роспотребнадзор запретил работу 900) и куча ветхих; капитальный ремонт нужен 10 тыс.; канализации нет в 25% школ, воды – в 20%, отопления – в 15%; у трети школ не годятся столовые, у половины – медицинские кабинеты, у двух третей – спортзалы. Вместо решения проблем власти издеваются, вводя новые стандарты – по ним нужно закрыть 99% школ, у которых нет бассейна, танцевального зала и электронного документооборота; СанПиН 2008 года породил многочисленные отравления детей. В 1990-е годы закрылось 800 школ, в 2001-2011 – уже 16.4 тыс., в том числе свыше 2 тыс. – за 2010/11 учебный год. Если посчитать динамику школ на душу населения, то видно, что в 1970-е везде шло снижение в рамках "укрупнения"; в 1980-е пришла стабилизация; в 1990-е село медленно падало, а город держался; сейчас идёт "оптимизация" – из-за которой сокращение школ в городах достигло темпа 1970-х, а на селе и в целом в глубинке нынче просто катастрофа; само собой, также уменьшается и количество учителей.

Рис.15. Доля нуждающихся в замене коммуникаций в сфере ЖКХ

Источник: Росстат

Рис.16. Потери в теплосетях

Источник: Росстат

Рис.17. Число школ в городах и сёлах

Источник: Росстат

Рис.18. Число школ и учителей

Источник: Росстат

Та же картина в здравоохранении: "оптимизация и укрупнение" – больниц и поликлиник стало меньше в полтора-два раза. Помогла "концентрация"? – увы, нет: напротив, заболеваемость стабильно растёт. А любимые "инновации"? Количество людей, занимающихся научными исследованиями, неуклонно сокращается – львиная доля потерь пришлась на 1990-е, но никакого перелома не произошло и в 2000-е. ФМС хочет резко либерализовать выдачу азиатским гастарбайтерам вида на жительство в России – а ведь завоз рабов снижает совокупный спрос, поскольку рабам платят мало, а из того, что платят, они львиную долю выводят за пределы России – по самым осторожным оценкам, ущерб только от этого (включая эффект мультипликатора) составляет 5-10% ВВП. До маразма дошло "укрупнение" – в агломерациях с населением свыше 1 млн. человек живёт около 40% населения: в континентальной Европе такого нет (15-30%), а есть лишь в Британии (но плотность населения Англии втрое выше, чем в Китае – так что ей просто некуда деться), Австралии, Канаде и США. Однако в последних странах плотность населения в городах втрое ниже, чем в Западной Европе – и в 4-10 раз, чем России, т.е. по нашим меркам это не города, а "кусты" поселений. Там мегаполисы – это в основном пригороды с частными домами, а в России – "точечная застройка" тесноты, откуда вытекает "общажный" тип расселения вместо западного "посадского": поэтому тутошние мегаполисы всё больше наполняются "хомячками", а тамошние – "домохозяевами". Москва заселена плотнее, чем ведущие мегаполисы третьего мира (Пекин, Шанхай, Рио-де-Жанейро, Сан-Паулу, Буэнос-Айрес), соперничая лишь с второразрядными (Мумбаи, Ханой, Каракас, Богота). И процесс продолжается!

Рис.19. Число больниц и поликлиник

Источник: Росстат

Рис.20. Заболеваемость по главным классам болезней

Источник: Росстат

Рис.21. Число людей, занимающихся научными исследованиями

Источник: Росстат

 

Неудивительно, что деградация общественных систем вкупе с наплывом орд гастарбайтеров побуждает многих "успешных" людей к эмиграции – хотя и тут Росстат не видит проблемы: у него отъезд стабильно валится. Согласно официозу, в 2000-2008 годах в США уехало жить 25287 человек – штатовские власти говорят, что приняли на ПМЖ 156790 россиян, т.е. в 6.2 раза больше. Схожая картина по Канаде: у Росстата 6464 человек в 1999-2008 годах, а канадские статистики дают 34118 – в 5.3 раза выше. В эти страны можно уехать лишь по рабочим и учебным визам или программе независимой эмиграции для специалистов – куда сильнее искажения там, куда можно эмигрировать, просто купив жильё или нанявшись на сезонные (либо строительные) работы. Так, у Росстата в 1997-2010 годах чистый отток в Испанию равен 3090 человек – а мадридский Институт статистики говорит, что в те годы число граждан России, являющихся испанскими резидентами, возросло на 55775 человек: ошибка в 18.1 раза, в том числе в 2010/11 годах – свыше 20 раз; причём процесс эмиграции ускоряется. Зато приток азиатов в Россию недооценён в разы – иначе как объяснить, что у нас "вдруг" обнаружилось не то 5, не то 10 млн. нелегалов?

 

Выводы и прогнозы

А теперь давайте задумаемся: если эта беспрецедентная деградация каркаса экономики и общественной инфраструктуры происходит в условиях дождя нефтедолларов, то чего же ожидать в случае реализации описанного в первом разделе сценария долгосрочного падения мировых цен на сырьё? Учтите, что если не принять каких-то экстраординарных мер (впрочем, скорее всего они уже и невозможны), то неизбежно падение реального ВВП до низов 1990-х, т.е. в 1.5 раза от нынешних уровней. При этом невозможно в государственной политике тоже "вернуться в 1990-е" – слишком много воды утекло с тех пор. Например, структура цен и расходов людей радикально изменились – чтобы убедиться в этом, достаточно лишь отследить динамику цен по версии Росстата: начиная с 2000 года, общий индекс потребительских цен (ИПЦ) сильно отстал от всех коммунальных тарифов – если учесть ещё, что с тех пор уничтожены все бесплатные льготы, то станет понятной невозможность повторить тогдашний опыт, ведь "пакет выживания" в реальном выражении намного подорожал. И даже та инфраструктура, что осталась общественной, сильно деградировала – так что для её восстановления потребны огромные затраты. Причём не только денежные: как известно, общественное управление имеет три составные части – организационную (институциональную), кадровую и финансовую; увы, наши власти в принципе способны понять лишь последнюю – а первые две им недоступны. Заметьте, мы ничего не говорим о коррупции или воровстве – об этом и без нас есть кому поведать.

Рис.22. Динамика ИПЦ и коммунальных тарифов в 1995-2011 годах

Источник: Росстат 

Поэтому по мере развития кризиса от начальства можно ждать сначала закручивания гаек в политике и чаяний скорого улучшения внешней конъюнктуры в экономике – когда же станет ясно, что всё это всерьёз и надолго, власть начнёт метаться: сперва грызня и склоки внутри правящего клана, потом война за власть и суровые чистки в элите, далее судорожные попытки хотя бы отчасти скопировать советские подходы ("дёшево и сердито") – скорее всего, в основном безуспешные. Добавьте сюда "десакрализацию" основных фигур во власти, которая происходит на наших глазах; раздражённость немалой части профессиональных элит; всегдашнюю готовность народонаселения жить "с фигой в кармане" – и получится такая адская смесь, что даже самый отъявленный оптимист не сможет гарантировать сколько-нибудь благоприятного исхода. Конечно, есть надежда, что ещё год-два мировые центробанки своей эмиссией смогут поддерживать сравнительно высокие цены на сырьё – но даже если и так (а это не факт), нет никаких признаков готовности российской элиты использовать возможное временное окно для экстренно необходимых мер: во власти царит благодушная уверенность, что в целом всё идёт нормально. Поэтому наши прогнозы крайне пессимистичны – учитывая всё вышесказанное (и многое другое, что не вошло в настоящий материал), мы вполне допускаем повторение сценария конца 1980-х и начала 1990-х, а то и чего-то похуже. Звучит, конечно, мрачно – но что ж поделать-то…


Система Orphus

Сегодня читают

Cегодня Или здесь российский фондовый рынок нащупает дно, или случится обвал. Первый вариант более вероятен.
Вчера МТСЦена снова стала привлекательной
Вчера Рынок зерновых может быть интереснымСейчас благоприятная ситуация для долгосрочных инвесторов на этом рынке
Вчера Понижательные риски для российского фондового рынка пока сохраняются.
19 июл 2014 Мировое господство Войны и катастрофы всё более кровавы


Выберите сервер для входа | Закрыть